Euronews
News | Euronews RSS
Latest news from Euronews
news
Interfax.ru
Новости РЕГ.РУ
Новости сервиса РЕГ.РУ
  • REG.RU — «Бизнес класса А»: компания получила спецпремию Альфа-Банка
    REG.RU получил специальную премию «Бизнес класса А» Альфа-Банка. Она вручается лучшим корпоративным клиентам банка: компаниям с эффективным, динамично растущим, конкурентоспособным бизнесом.

    В 2019 году Альфа-Банк присвоил статус «Бизнес класса А» 1400 корпоративным клиентам, отобранным экспертами банка на основе комплексной оценки, которая учитывает срок обслуживания в банке, устойчивую динамику развития, значимое положение на рынке и другие показатели.
    Одним из получателей премии стал хостинг-провайдер и регистратор доменов REG.RU, который за последние несколько лет стремительно развивается. Его ключевые показатели сегодня: 2,2 млн клиентов, 3,3 млн доменов на обслуживании, 39 млн оказанных услуг, 500 человек в команде.

    «В 2019 году REG.RU усилил свою позицию на рынке хостинг-услуг (доля размещаемых сайтов в зоне .RU превысила 20%), к нам присоединился один из старейших участников доменного рынка — регистратор Наунет, мы создали и улучшили целый ряд актуальных и важных услуг. Мы продолжаем расти, и нам приятно, что профессионалы отрасли и бизнес-эксперты это замечают и ценят», — комментирует генеральный директор REG.RU Алексей Королюк.

    Заказать услуги
  • Обновление бонусной программы: меньше ограничений и ускоренный вывод средств
    Мы продолжаем улучшать бонусную программу, чтобы вы могли больше зарабатывать на заказах приведённых пользователей, а также легче и быстрее получать накопленные бонусы.

    Мы снизили порог для вывода средств с 1000 рублей до 200 рублей. Максимальная сумма, которую могут вывести физические лица за месяц, осталась прежней — 10 000 рублей.

    Также убрали два ограничения на вывод средств:
    — вам больше не нужно ждать 30 дней, чтобы получить накопленные бонусы,
    — заявки на их выплату можно отправлять неограниченное количество раз в течение месяца, без какого-то лимита.

    Если вы ещё не подключены к программе, станьте её участником:
    1. авторизуйтесь на сайте REG.RU перейдите в раздел «Бонусная».
    2. выберите удобный способ привлечения клиентов:
    — сформируйте реферальную ссылку;
    — скопируйте уникальный промокод с дополнительной скидкой на заказ домена и/или хостинга;
    — подключите сайт целиком к программе, чтобы каждый посетитель вашего интернет-ресурса стал вашим рефералом.

    За каждый заказ привлечённых клиентов вы получите до 40% вознаграждения, которое можно вывести или потратить на заказ услуг.

    Начать зарабатывать
  • Доменный брокер: договоримся за вас о покупке веб-адреса!
    Если вам понравилось доменное имя, которое уже зарегистрировано другим пользователем, закажите услугу «Доменный брокер». Воспользовавшись ею, вы значительно сэкономите время и повысите свои шансы на приобретение веб-адреса.

    Наши специалисты свяжутся с текущим администратором и договорятся о цене. Передача проходит по процедуре «Гарант сделки», поэтому у вас будут все гарантии и максимальная защита от злоумышленников или недобросовестных владельцев доменов.

    Стоимость услуги составляет 2 499 рублей. Успешно заканчиваются 90% сделок. Если же в течение 15 дней мы не сможем договориться с текущим администратором, то подберём похожий адрес под ваш онлайн-проект.

    Оставить заявку
  • Для самых активных блогеров — домен .BLOG со скидкой 80%!
    До 31 марта 2020 года вы можете зарегистрировать новый домен в зоне .BLOG всего за 499 рублей вместо стандартной цены в 2905 рублей. Акция действует для всех клиентов REG.RU на первый год регистрации и не распространяется на домены категории «Премиум».

    Зона .BLOG создана для всех, кто хочет вести свой блог и делиться контентом любого формата. Сайт на таком домене будет хорошо смотреться на визитной карточке или рекламных материалах. Укажите в качестве доменного имени свою фамилию или тематику, на которую пишите или снимаете видео, и подписчики, читатели или зрители легко запомнят и найдут вашу онлайн-площадку.

    Создавайте интересный контент и продвигайте свой .BLOG с помощью звучного домена по сниженной цене!

    Выбрать домен
  • Сервер для бизнеса с администрированием за 7 999 рублей!
    Сэкономьте время и деньги: если вам нужен мощный сервер для сайта компании или других онлайн-проектов, подключите Сервер для бизнеса от REG.RU. Услуга включает VPS, мониторинг сервера и сайтов, а также профессиональную поддержку от наших специалистов, что полностью заменит вам системного администратора. Всё это вы получите за 7 999 рублей в месяц.

    После заказа мы обсудим с вами процесс работы и уточним все детали, важные для настройки сервера. При необходимости перенесём на него уже существующие сайты.

    Также в услугу входит:
    — ежедневное резервное копирование данных;
    — установка и обновление ПО;
    — оптимизация настроек сервера;
    — ежедневное сканирование на вирусы.
    Сервис станет хорошим решением интернет-магазинов, дизайн-студий и стартапов, а сайты на «1С-Битрикс» будут отлично оптимизированы.

    Оформите заказ и полностью доверьте нам заботу о своём новом сервере, чтобы вы могли сконцентрироваться на других бизнес-задачах.

    Заказать сервер
  • Перенос VPS от других провайдеров с помощью образа диска
    Переходите на облачные серверы REG.RU от других провайдеров без перенастройки системы с нуля — предоставьте нам образ диска VPS, и мы перенесём ваш контейнер на нашу инфраструктуру.

    Требования к образу диска VPS:
    — формат qcow2, raw или ova;
    — одна из поддерживаемых нами операционных систем — Ubuntu 16.04 / 18.04 / 19.04, Debian 8 / 9 или CentOS 6 / 7.

    Для переноса обратитесь в поддержку и предоставьте ссылку на образ диска и root-пароль.

    Об Облачных серверах REG.RU
    Облачные серверы — это виртуальные серверы (VPS) с почасовой оплатой и гибким управлением. Аппаратная виртуализация KVM делает их аналогичными реальным физическим серверам.

    Возможности:
    — создайте новый сервер за минуту из популярных шаблонов;
    — остановите сервер и платите только за место на диске и IP-адрес;
    — создавайте снэпшоты и клонируйте серверы;
    — подключайте дополнительные IP-адреса;
    — управляйте серверами через панель управления или по API.

    Тарифы облачных серверов
  • Новые услуги и главные обновления в декабре
    Удобство клиентов и скорость работы сервисов — наши ключевые задачи. Поэтому мы постоянно улучшаем услуги на сайте, делая их быстрее, проще и функциональнее.

    В этом месяце мы:
    Добавили возможность продлевать хостинг и домены в зонах .RU и .РФ, если есть неоплаченные счета.
    Теперь можно выставлять несколько счетов на продление хостинга и доменов. Если в Личном кабинете у вас выставлен счёт на оплату продления и вы ещё не оплатили его, это не помешает выставить новый счёт и продлить хостинг или домен.



    Updatesystemjune


    Запустили услугу виртуальный дата-центр на базе платформы VMware Vcloud.
    С помощью виртуальной инфраструктуры VMware можно создавать виртуальные машины и устанавливать на них ОС и ПО, распоряжаться объёмом выделенных ресурсов и объединять виртуальные машины в контейнеры vApp. Услуга подойдет как для создания небольшого хранилища, так и для масштабных проектов — корпоративного информационного облака, высоконагруженного интернет-магазина и т.д. Подробнее читайте в разделе «Виртуальный дата-центр VMware».


    Updatesystemjune


    Запустили услугу «Резервное копирование выделенных серверов».
    Теперь не нужно создавать бэкапы самостоятельно — автоматическое резервное копирование можно заказать как дополнительную услугу к вашему серверу. Так вы защитите информацию от повреждений файловой системы или структуры базы данных в случае атаки, удаления или изменения файлов по ошибке и сможете восстановить её из резервных копий.
    Закажите бэкап выделенного сервера.


    Updatesystemjune


    Обновили мастер заказа для услуг «Конструктор сайтов REG.RU» и «Переадресация домена».
    Мы обновили мастер заказа, чтобы вы могли ещё быстрее и легче заказать нужную услугу.


    Updatesystemjune



    Следите за нашими новостями — в следующем месяце будет ещё больше интересного!


  • Подключите Переадресацию домена в несколько кликов!
    Представляем улучшенный мастер заказа услуги «Переадресация домена». Теперь подключить сервис стало проще. Вы можете выбрать доменные имена, для которых хотите настроить его, прямо из вашего аккаунта REG.RU. При этом система сообщит, если подключение услуги невозможно, и укажет причину (например, если домен уже привязан к хостингу). Если ваши веб-адреса находятся на обслуживание у другого регистратора, вы сможете сразу заказать и платную поддержку DNS-серверов.

    Переадресацию домена можно оформить на срок от 1 года до 10 лет. Стоимость услуги составит 120 рублей в год. Это отличное решение в случае, если вы используете одно доменное имя как основной адрес для сайта, а другие — для различных рекламных каналов.

    Настроить переадресацию
  • Облачные серверы: ISPmanager на CentOS, Debian и Ubuntu
    Мы добавили панель управления ISPmanager для операционных систем CentOS 7 и Debian 9. Ранее она была доступна только для Ubuntu.

    Администрируйте сервер с ISPmanager как на виртуальном хостинге, без знания Linux. В панели можно управлять веб-сервером, PHP, почтой, базами данных и резервным копированием.

    Лицензия ISPmanager стоит 37 копеек в час или 249 рублей в месяц. Почасовая оплата удобна, если нужно поработать над тестовым проектом.


    Об Облачных серверах REG.RU
    Облачные серверы — это виртуальные серверы (VPS) с почасовой оплатой и гибким управлением. Аппаратная виртуализация KVM делает их аналогичными реальным физическим серверам.

    Возможности:
    — создайте новый сервер за минуту из популярных шаблонов;
    — остановите сервер и платите только за место на диске и IP-адрес;
    — создавайте снэпшоты и клонируйте серверы;
    — подключайте дополнительные IP-адреса;
    — управляйте серверами через панель управления или по API.

    Тарифы облачных серверов
  • Новый мастер заказа Конструктора сайтов REG.RU
    Мы обновили мастер заказа Конструктора сайтов REG.RU. Теперь процесс подключения услуги стал удобнее и понятнее, а вы можете ещё быстрее начать использовать все возможности сервиса.

    С Конструктором сайтов REG.RU вы можете создать веб-ресурс любой тематики на существующем или новом домене. Услуга уже включает настроенный хостинг и готовый дизайн — в конструкторе доступно 170 шаблонов.

    Сервис работает по принципу drag-and-drop: вы добавляете необходимые вам модули. Среди них:
    — фотогалереи;
    — онлайн-карты;
    — видеоролики;
    — формы обратной связи;
    — инструменты для продвижения и многое другое.

    Выберите бесплатный или платный тариф, оцените удобство обновлённого мастера заказов и создайте сайт уже сегодня без привлечения дизайнеров и разработчиков!



    Создать сайт

Элита и псевдоэлита или кто нами правит?

Владимир Николаевич Илляшевич (1954) - писатель-прозаик, публицист, в прошлом – профессиональный политолог-международник. Секретарь правления Союза писателей России, руководитель Русской писательской организации Эстонии.

К вопросу о цивилизационных системах.

Элита и псевдоэлита или кто нами правит?

(Взгляд из Прибалтики)

В средствах массовой информации и в литературе одним из излюбленных слов и словообразований стали – элита, элитарный, элитарность (относящееся к элите), элитный (представляющее собой элиту) и т.д. Вокруг понятия элиты буквально мухами вьётся множество интерпретаций. То и дело приходится слышать этот термин-характеристику чаще всего не по делу, когда говорят о власть предержащих, тусовках нуворишей или рафинированной в выборе удовольствий попсы или о сугубо материальных вещах от безумно дорогих вилл, автомобилей до гигиенических прокладок и туалетной бумаги. Элите придаётся смысл высшего качества, некой, так сказать, сравнительной «лучшести», отборности, избранности, исключительности, сверхкачественности и даже претензии на аристократичность. Товара ли, человека или группы людей, в целом не важно, потому что это понятие является либо оценочным, либо структурно-функциональным (принципиальное различие подходов к теме, забвение чего вызывает путаницу и споры). Привлекательность слова обусловлена для многих скрытой претензией на преимущества и даже господство. Тем временем, элита – понятие и статус ко многому обязывающие. Заметим про себя эту изначальную тональность: элита - понятие скорее обязывающее, а не дающее преимуществ априори. Последнее очень существенно, если исходить из того, что вдумчивый читатель расположен к размышлениям, а развлекающийся, тем более глупый – к поспешным выводам. В наше время тотальной профанации духовно-интеллектуальных смыслов стремление к вожделенной элитарности, возможно, является свойством, обусловленным, мотивами скорее выживания, а не самосовершенствования. Тем временем, ресурс биологической выживаемости становится для конкретной личности всё менее значимым по сравнению с социальным. Последнее же, во многом, проецируется на «шкалу» социального статуса личности или группы людей в зависимости от материального благополучия того или иного индивидуума или сообщества.

Однако раз существует определенное явление — особая роль правящего меньшинства в социально-политическом и духовно-культурном процессе, значит, нужен и соответствующий термин, фиксирующий его.

Что такое элита? Два подхода

Термин «элита» ведет свое происхождение от латинского eligere —выбирать и в современной литературе получил широкое хождение от французского elite — лучший, отборный, избранный. Начиная с XVII века, он употреблялся (в частности, купцами) для обозначения товаров наивысшего качества. В XVIII веке его употребление расширилось, он начинает использоваться для наименования «избранных людей», прежде всего, высшей знати, а также отборных («элитных») воинских частей. С XIX века понятие это стали использовать также в генетике, селекции, семеноводстве для обозначения лучших семян, растений, животных для их дальнейшего разведения. В Англии, как свидетельствует Оксфордский словарь 1823года, этот термин стал применяться к высшим социальным группам в системе социальной иерархии. Тем не менее, отметим, что понятие элиты не применялось широко в общественных науках вплоть до начала XX века (т.е. до появления работ Вильфредо Парето, 1848-1923), а в США — даже до 1930-х годов нашего столетия. Однако вряд ли стоит сомневаться в том, что этимология может иметь сугубо вспомогательное значение при определении содержания понятия, которое выступает как момент, узловой пункт, а отчасти и результат определенной социальной концепции.

Что же такое элита? Во мнении т.н. « элитаристов» никакого единодушия не обнаруживается, но, напротив, мы имеем дело с суждениями, порой опровергающие друг друга. Они сходятся только в одном — в постулировании необходимости элиты для общества. Во всём остальном - больше разногласий, чем согласия. В любом случае дихотомия «элита — масса» обрела во многом вес ведущего методологического принципа анализа социальной структуры. Отметим, что понятие элиты тесно связано с проблемой социальной стратификации: элита — это высший слой в любой системе социальной структуры по вертикали. Естественно, что при определении понятия политической элиты речь идет о политической стратификации общества.

Из многочисленных критериев для выделения элиты функционалисты подчеркивают один, причем действительно важнейший - структурно-функциональный. Социолог Джованни Сартори (р.1924) называет его альтиметрическим, согласно которому, элитная группа является таковой потому, что располагается, по вертикальному строению общества, «наверху». По поводу альтиметрического критерия, Сартори саркастически замечает, что предположение - тот, кто наверху, тот и властвует, дескать, основывается на том доводе, что власть возносит наверх, а обладающий властью потому и обладает ею, что находится наверху. Структурно-функциональный критерий сводит дело к оправданию фактического положения вещей. В связи с этим данный подход оказывается весьма уязвимым для критики с позиций тех социологов, которые отдают предпочтение другому критерию выделения элиты — критерию достоинств, заслуг, согласно которому властвующая элита должна состоять из достойнейших, выдающихся, высокоморальных людей. Этот критерий именуется меритократическим, ценностным. Сартори, выявляя возможности синтезировать два разных подхода, думается, справедливо склоняется к ценностной, меритократической интерпретации. Он считает, что альтиметрическая (структурно—функциональная) характеристика элиты страдает недостатком «семантического свойства, искажая самый смысл первоначального понятия элиты, и если не провести разграничения терминов «властное меньшинство» и «элитное меньшинство» (первое — альтиметрическое, второе — меритократическое), то неизбежно окажутся перепутанными и оба явления».

Эклектическое соединение двух концепций оказывается нежизнеспособным паллиативом. Почему? Во-первых, потому, что сам термин элита многозначен. Во-вторых, существуют разные типы элит, и критерии выделения этих элит могут быть различными. При обозначении, например, культурной элиты наиболее пригоден ценностной критерий. Иное дело, когда имеется в виду политическая и экономическая элиты… Подход политического социолога отличается от подхода культуролога. Культурологи обычно применяют термин «элита» к выдающимся деятелям культуры, к творцам новых культурных норм, иногда этот термин толкуется как синоним «аристократии духа». Для политического социолога элита есть меньшая часть общества, обладающая доступом к инструментам власти, и она осознает общность своих интересов как привилегированной социальной группы и защищает их. В этом смысле утверждения о том, что «лучшие люди были уничтожены или томились в концлагерях, находились в эмиграции и/или «внутренней эмиграции» — суждения, которые можно часто встретить последние пятнадцать лет — относятся к категории нравственных, аксиологических оценок, но не политологических. Так всегда ли правомерен ли по отношению к «верхам» термин «элита»? Может быть, чаще мы имеем дело с явлениями, которые правильнее называть правящей группой, корпорацией, кликой или кланом?

Видимо, в рамках историософии и политической философии, поскольку они носят нормативный характер, следовало бы предпочесть ценностной, меритократический критерий, а в рамках политической социологии специалисты вынуждены ориентироваться, главным образом, на альтиметрический критерий. В первом случае пользоваться понятием элиты, а во втором – псевдоэлиты суть правящей корпорации или клана (термин «клан» предполагает несколько специфические объединяющие группу людей признаки). Потому, что культурология и политическая социология в равной степени важны при рассмотрении вопроса на историософском уровне.

Однако, при историсофском анализе структуры и состояния конкретного общества, нации на протяжении определённого исторического периода, то есть в динамике развития общества, представляется возможным оперировать, при определении элиты, понятиями как ценностным (меритократичнский критерий), так и структурно-функциональным (альтиметрический критерий), но также и такими характеристиками как «правящая верхушка» или «корпорация», а также «клан» и «клика». Последнее возможно, если иметь в виду факт нахождения определённой группы людей на вершине социальной лестницы (часто, весьма краткосрочный период), самооценку этой группой себя как «элиты», но, с другой стороны, учитывая объективное несоответствие характеристик этой группы принципиальным свойствам истинной элиты. Причём, т.н. «массы» тоже не признают за такой правящей группой, то есть кликой, статуса элиты. Здесь не стоит вульгаризировать политическую социологию. В этом случае мы и имеем дело с «псевдоэлитой», то есть, правящей корпорацией, кликой или кланом. Если под кланом понимается группа людей объединённых определёнными национально-племенными и родственными связями (клан может обладать развитой и весьма продуктивной социально-иерархической структурой, например, королевские, царские династии), то под кликой подразумевается обобщённое понятие - неформальная узкая группа, возникающая в рамках формальной организации, состоящей из индивидов, принадлежащих к одной среде и сплоченных общими интересами. Как правило, властными и/или экономическими. При достаточной размытости характеристик клики неизбежно приходится говорить о претензии такой неформальной группы на элитарность. Представителей такой неформальной «элиты», она же - разновидность псведоэлиты, в народе часто именуют «кукловодами», «серыми кардиналами», «манипуляторами» и прочими эпитетами.

Возможно, рискую быть обвинённым в эклектизме, но в историософском ключе можно говорить об обобщающем понятии истинной элиты общества, когда мы имеем в виду сформировавшуюся естественным, закономерным, эволюционным путём правящую группу людей, занявших высшие ступеньки социальной лестницы, но также тех, кто органично вошёл в эту группу на основании общественного признания, в качестве авторитетных представителей интеллектуально-духовной сферы деятельности. То есть в этом случае альтиметрический и меритократический критерии оценки элиты присутствуют одновременно. При этом важно иметь в виду, что общественное признание – это отнюдь не (с)только популярность в средствах массовой информации. Ведь иные интеллектуалы куда менее известны широкой публике, нежели какая-нибудь эстрадно-киношная попса, но они подспудно оказывают, порой, огромное влияние на общественные процессы. В особенности тогда, когда к их мнению прислушиваются представители власти и делового мира. Словом, представляется возможным избежать эклектики и «несовместимости» структурно-функционального и оценочного критериев элиты, если ввести в ход рассуждений, во-первых, фактор времени (достаточно длительный период) - в целях объективизации процесса формирования элиты, а, во-вторых, понятие роли и степени влияния интеллектуалов на директивную деятельность власти и на общественное мнение. Здесь мы неизбежно приходим к пониманию того, что истинную элиту общества образуют не только два известных компонента – высшая административно-политическая власть и лидеры делового мира, но также и представители духовно-интеллектуальной сферы деятельности и, шире, часть интеллигенции. Ещё точнее, сам факт взаимодействия этих трёх компонентов элиты между собой – признак истинной элиты, как явления динамического, меняющегося по личностному составу, и, в той или иной мере, плодотворного. Элита не назначается.

Интеллигенция, компонент элиты

Очевидно, что на постсоветском пространстве, в ходе его полного передела, к вершинам правящего слоя устремились новые люди. Но только отчасти новые. Большая группа представителей прежней административно-политической и культурной верхушки тоже осталась на «вершине», изменив до неузнаваемости свой социально-политический «портрет», свой внешний образ. И это было сделано со сменой рода деятельности – с чиновных «кресел» они ушли в «кресла» собственников разных калибров, то есть поучаствовали в тотальном перераспределении общественных благ, частью присвоив их и, тем самым, обеспечили себе весьма достойное «место под солнцем» в нынешней социальной иерархии. А ведь речь идёт о сотнях и тысячах людей в прибалтийских республиках. Никого в Эстонии, Латвии и Литве не удивляет, что большинство бывших партийно-хозяйственных руководителей советского времени, от высших до низших, воспользовалось ситуацией в своих интересах и, более того, всячески способствовало «перестройкам» и т.п., следуя «путеводной звезде» - имели многое, хотим иметь всё! И, желательно, навсегда. Таковы были истинные мотивы большинства из прежней элиты прежнего «тоталитарного» общества. Надо сказать, её надежды на «лучшее будущее», на «независимость», на «свободу» и благоденствие в условиях посткапиталистической экономики, в целом, воплотились в жизнь. Как ни ткни пальцем в какого-нибудь богатого и удачливого бизнесмена, так, как правило, попадёшь в бывшего советского или партийного начальника, масштабом поменьше или побольше.

«Козлов отпущения» из числа республиканских советских руководителей, на которых была возложена (конечно, против их воли) ответственность за «проклятое коммунистическое прошлое», можно по пальцам пересчитать во всех бывших советских республиках. За минувшие пятнадцать лет множество бывших партийно-хозяйственных руководителей различного уровня побывало на постах президентов, премьер-министров, членов правительства ведомств, местных самоуправлений и на прочих «доходных местах». Пребывают они на этих прибыльных должностях и поныне. Правда, пришлось немного поделиться «пирогом» - постами и должностями, иной раз весьма значимыми, с относительно малочисленными представителями прибалтийской эмиграции. С теми, кто из бывших «идейных врагов» и пребывал некогда на «гнилом» Западе. Побольше среди прибалтийских эмигрантов таких, кто изрядно поживился на ниве передела собственности и пресловутой реституции, и теперь вкушает все прелести жизни в высоком комфорте. Зачастую, в странах прежнего проживания, так сказать, снова «в изгнании». Ясно, что такой передел и «раздача слонов» были бы невозможны без поддержки ряда заинтересованных западных стран, у которых появились военно-политические и, шире, геополитические интересы в Прибалтике. Поэтому на откуп (хватай, что можешь!) была отдана экономическая и социальная база. А вот политический контроль был взят западными покровителями новых «старых хозяев» в свои руки. Оттого и в президентах Литвы, Латвии и Эстонии оказались, соответственно, отставной полковник армии США литовского происхождения Валдас Адамкус, давний активист латвийских эмигрантских центров в США и Канаде, «канадка» латышского происхождения Вайра Вике-Фрейберга и, ныне, в Эстонии – уроженец Стокгольма, гражданин США, бывший руководитель эстонской редакции радиостанции «Свободная Европа» (финансировалась официально из бюджета ЦРУ) Тоомас-Хендрик Ильвес, который по материнской линии – потомок жительницы Санкт-Петербурга, предположительно, еврейского происхождения (собственно этническое происхождение вторично, Ильвеса за глаза именуют «янки», несмотря на навязчивый пиар «а,ля эстони» - чуть ли не «отец эстонской нации»).

Но что же интеллигенция прибалтийских народов, активно участвовавших в историческом переделе постсоветского пространства? Небольшая часть смогла себя реализовать в рамках новой альтиметрической элиты, заняв посты в государственных структурах или в академических и культурных учреждениях. Подавляющее большинство творческой интеллигенции оказалось вне игры. Новые лидеры-руководители пытались и пытаются создать, надо сказать, искусственно, различного рода «мозговые тресты» при президентах и прочих начальниках. Но результат от деятельности таких «центров» ничтожен и вряд ли может быть иным, ибо порождены они, «центры», определённым политическим, а не социальным заказом.

Интеллигенция, в целом, отнюдь не представляет собой гомогенный социальный слой или группу. Трудно говорить о точных пропорциях, но примерно добрых две трети интеллигентов, всегда представляющих собой образованных людей, «призваны» обращать внимание власть предержащих на существующие и назревающие проблемы, конфликты, диспропорции в развитии общества. Как правило, «криком и воплями», словом, перманентным неудовольствием, служа индикатором какого-либо неблагополучия, сигнальщиком скрытых от поры до времени нестроений. Часто, это недовольство и не осознано в своих первопричинах. Куда меньшая часть интеллигенции – т.н. «сохранители и охранители» духовно-культурного наследия и интеллектуального опыта. И третья, совсем небольшая группа – это интеллектуалы, призванные анализировать ситуацию, вычленять закономерности, способные прогнозировать предстоящие изменения и конфликты, артикулировать их, а главное, вырабатывать модели для разрешения проблем и сценарии социально-политического поведения элиты. Именно эти модели и сценарии, позволяющие избежать острых конфликтных ситуаций и приводить к эволюционному разрешению проблем, осуществляются властными (директивными) инстанциями и деловыми кругами в нормально функционирующем обществе, социуме. Что происходит тогда, когда интеллигенция во всех трёх своих «ипостасях» (вторая и, особенно, третья группы интеллигенции) не выполняет по каким-либо причинам своего предназначения? То есть фактически не исполняет роль третьего, системно необходимого компонента элиты, а оказывается вне элиты. А ведь именно она характеризуется меритократическим критерием, в отличие от структурно-функциональной части элиты – власти и денег. Две последние, будучи ресурсом для друг друга («во власть - за деньгами», «в бизнес - за властью»), как бы не ощущают потребности в присутствии «неудобного» третьего участника элиты. Неудобного потому, что от неё исходят, как правило, «неприятные новости», а плоды их труда руками сразу не пощупаешь и не потребишь. Власть всё больше сосредотачивается, в основном, на распределении материальных благ и на управлении финансовыми потоками в интересах «своего» делового мира. Бизнесмены оплачивают работу механизмов приведения к власти нужных им (выгодных, с прагматической точки зрения) политических сил. Круг замыкается. Начинает резко нарастать процесс отчуждения «правящей корпорации» от социума (народа, общества). Именно «правящей корпорации», ибо в случае отсутствия «в верхах» третьего компонента (интеллигенция и интеллектуалы от науки и творческой интеллигенции – связь с социумом, артикуляция проблем, выработка моделей их решения), элита перестаёт существовать в своём полноценном виде, превращаясь в псевдоэлиту. Внутри самой «корпоративной верхушки» (правящая корпорация) неизбежно приходят между собой в столкновение более узкие интересы неформальных групп, своего рода предтечи «клик». Если одна из этих неформальных групп завладевает инструментарием власти, то мы и приходим к такому явлению как клика.

Кто сейчас правит в Эстонии? Элита, правящая корпорация или нечто подобное клике? Судить об этом предоставим политологам и «политтехнологам», если на то будет у них желание. Факты же склоняют думать, что, во всяком случае, не элита, а что-то иное, что именуется псевдоэлитой в любом её вариантном выражении. Ограничимся наиболее дискретным выводом: общество сейчас управляется псевдоэлитой в виде правящей политической и частноэкономической корпорации. Вполне вероятно, что третий компонент элит в прибалтийских республиках оказался просто не состоятелен и оттого не востребован. В таком случае, дела обстоят ещё серьёзнее, так как мы можем иметь дело с апокалипсическим состоянием общественного и национального подсознания (не сознания), то есть с одним из признаков наступающего исторического коллапса для нации (распад этнокультуры, а затем нации).

К сожалению, в пользу вывода о правящих в прибалтийских странах псевдоэлитах или об отсутствии полноценных национальных элит говорит также полная зависимость псевдоэлит (правящих корпораций) от внешних факторов. В частности, от благоволения или, напротив, неудовольствия международных корпоративных структур (ЕС, НАТО) и их лидеров-государств (США, Великобритания), контролирующих правящие корпорации. Зависимость эта на сегодняшний день носит объективный характер, ибо не сложилось (по крайней мере, в Эстонии) полноценной политической системы (система упорядоченной конкуренции политических сил, представляющих разные слои общества). Конечно, формальные признаки политической системы имеются. Но, главным образом, формальные, сложившиеся по схемам подражания западным аналогам (об этом ещё пойдёт разговор позднее). Разговоры всех партийных лидеров в пользу «всего народа» обусловлены размытостью социальной структуры населения, а главное, серьёзнейшими диспропорциями этой структуры. Проще отослать для примера к вопросу, в каких сферах жизнедеятельности сосредоточена эстонская часть народа Эстонии. Здесь мы увидим огромную массу чиновников, прочих «бюджетников» и деятелей из высокорентабельных сфер услуг и масс-культуры. Почти нет их в сфере производства материальных и высокоинтеллектуальных ценностей. Русская часть народа Эстонии сосредоточена отчасти в социальной сфере и это, в той минимальной мере, насколько это неизбежно с учётом интересов русскоговорящих налогоплательщиков и избирателей. В большей части русские Эстонии заняты в сфере производства услуг, строительстве и в международном бизнесе (с большим акцентом на логистике). Очевидно, что продолжается навязываемый правящей корпорацией, кстати, имеющей этнократический характер, процесс сокращения, сужения сфер воспроизводства интеллектуальных и духовных ресурсов русской части народа Эстонии, что обуславливает отъезд способной русскоговорящей молодёжи в европейские страны. Другой фактор зависимости - состоявшееся разрушение в прибалтийских странах самодостаточной производственной базы, которая, су чётом международного разделения труда, делала бы их необходимыми для других стран и экономик. Нет (в Эстонии) самостоятельной системы банков. Национальные валюты полностью привязаны к «евро». Словом, эти государства представляют собой лимитрофные страны, о чём достаточно внятно, с политологической точки зрения, уже говорилось в статье «Апокалипсическое (под)сознание или о чём молчит «Бронзовый солдат»…» в «Балтике №2/2007. Возможна ли вообще в таких условиях полноценная элита и не останется ли невостребованной третий компонент элиты – интеллектуально-творческая часть интеллигенции, за её ненужностью, потому что для управления лимитрофной страной «достаточно» псевдоэлиты. С помощью и при поддержке со стороны внешних союзников этих местных псевдоэлит. Духовно-интеллектуальная немощь интеллигенции в прибалтийских странах обусловлена тем, что она, на прошедшие шестнадцать лет, сама себя сделала ненужной для псевдоэлиты и общества. Своим участием в историческом переделе конца 1980 – начала 1990-х годов, когда вся советская система и её главная идеологема перестали нормально функционировать, но это участие оказалось контрпродуктивным, в конечном итоге. Контпродуктивность выразилась в стремлении немедленно приобрести «новых хозяев» на западе, вместо выработки собственной взвешенной стратегии самодостаточности, хотя на это было времени с избытком, так как ни о каких «угрозах с востока» для национальных интересов народов Прибалтики говорить не приходилось, что, кстати, понимали все. Да и поныне артикуляция псевдоэлитой сущностных национальных интересов просто убога по содержанию, она содержит сплошные рефлексии на потребу дня и представляет собой «красивую упаковку» политических заказов со стороны союзников-покровителей. Антуражем для внедрения в общественное сознание такого понимания ложных национальных интересов стала русофобия. Что ж, псевдо-национальные интересы тоже характерны для псевдоэлит. Тем временем, не лишним будет сказать, что мы все помним кто такой Сократ, но вряд ли многие из нас помнят при чьём правлении он жил. Таково соотношение исторической значимости «альтиметрических» (по обретённому на время статусу) и «меритократических» (по заслугам) элит или составляющих элиту компонентов.

Правящая корпорация

Одним из свойств правящих корпораций (псевдоэлиты) в прибалтийских стран является контрпродуктивность акцентируемых ими «национальных интересов», программ действий «против», а не «за», в виде склонения на все лады «происков внешнего врага» (России), а значит опора на русофобию. Осмысления происходящих процессов в обществе так и не происходит (на уровне псевдоэлиты) и не может происходить. «Усечение» собственного потенциала за счёт интеллектуальной составляющей, стремление к самоизоляции, к сохранению самоё себя в обретённом виде стало одним из выражений «закрытости» правящей корпорации. Неизбежно наступает потребность в регулировании деятельности СМИ. На уровне пресловутой самоцензуры со стороны журналистов или применения механизмов экономического (по)давления на «непослушных».

В определённом смысле прогнозировать реакции прибалтийских правящих корпораций не составляет труда. Достаточно лишь знакомиться в мнением британской и американской элит и их представителей за рубежом. Очевидно, что ничего в разрез им в Таллине, Риге и Вильнюсе говориться не будет. Сплошной унисон и «одобрям-с!», как на очередных съездах КПСС.

Говоря о таком «методе» прогнозов внешнеполитического поведения прибалтийских стран, как тут не вспомнить картинку из предисловия в гоголевских «Вечерах на хуторе близь Диканьки», об одном школяре, отданному на учение грамоте да латыни дьяку и ставшему настоящим «латыньщиком, что позабыл даже наш язык православный»: «Все слова сворачивает на ус. Лопата у него – лопатус, баба – бабус. Вот, случилось раз, пошли они вместе с отцом в поле. Латыньщик увидел грабли и спрашивает отца: «Как это, батьку, по-вашему называется?» Да и наступил, разинувши рот, ногою на зубцы. Тот не успел собраться с ответом, как ручка, размахнувшись, поднялась и – хвать его по лбу. «Проклятые грабли! – закричал школьник. /…/. Так вот как! Припомнил и имя!». Некое «обезьянничание» (по выражению Достоевского) имеет свои причины. Подойдём к теме о подражательности западным покровителям со стороны правящих корпораций прибалтийских стран издалека.

Эрзац элиты – правящая корпорация – отчасти отражает характеристики политической системы или …его подобия почти со всеми внешними признаками т.с. неподдельного оригинала. Не раз мне приходилось слышать из уст эстонских политологов, что в Эстонии нет полноценной политической системы, а вместо неё действует некая «корпоративная система». Представим себе ведущие политические партии Эстонии и механизмы формирования коалиций (правительственных, в самоуправлениях крупных городов и значимых регионов). Допустим, собирается три партийных лидера и договариваются, что при победе одного и при определённых итогах выборов, из этих партий составляется коалиция с соответствующим делением «доходных мест» и «пирога»-бюджета. Если о делёжке не договорятся, согласие будет всегда в другом: победителю – 2/3 бюджета на распределение, 1/3 – приятелям из оппозиции. Или: победителям со «своей» оппозицией – власть государственную, проигравшим – власть., например, в Таллине (2/3 оборотных средств Эстонии). Во время предвыборной гонки звенят литавры, гремят барабаны, звучат громогласные призывы «к народу», идёт «слив компроматов» на соперников через прессу или очередное заведение уголовных дел против «общего врага» всех эстонских партий, то есть русских политиков (если последние представляют минимальную опасность в смысле итогов выборов), благо, что система правоохранительных органов находится в руках …правящей корпорации. После выборов, несмотря на то, что до того, казалось, соперники готовы глаза друг другу выцарапать, они тихо встречаются в укромном месте для уединённого и комфортного отдыха, смеются, шутят, хлопают друг друга по спинам и делят «пироги» со знанием, что «проигравших» особо не обидят, ибо «корпорантам» всё равно придётся в будущем, на новых выборах, поменяться местами и опять нужно делиться «пирогами» по принятым нормам. Кому - две трети, кому – треть. Конечно, всё делается по расписанному сценарию. Сценарий, как правило, утверждается где-то далеко. Ибо без утверждённого свыше плана может случиться большая драка между «корпорантами» и наказаны будут все. Если бы планы и сценарии вырабатывались ими самими в соответствии с социальными заказами, то был бы повод говорить о существовании сколько-нибудь полноценной элиты и политической системы. Но она, система, в многом самоуправляема, оттого и полноценна. В отличие от неё, корпоративная система управляема, по большому счёту, извне. Принято решение, что такой-то должен стать президентом? Как по мановению дирижёрской палочки, загодя, издали начинается целая кампания восхваления с участием почти всей прессы, печатной и электронной, рекламные зазывные заглушают из часа в час даже утончённый политический слух. Потом все кидают чепчики в воздух, восторженно вещают об очередном достойнейшем избраннике народа. Благо, что денег заказчик потратил очень немного, прибалтийские страны в мировом масштабе – «карлики» и содержание и формирование правящих корпораций много средств не требуют. К тому же бедные, ибо то, что имелось ранее, новая псевдоэлита успела растранжирить и поделить между собой в виде вполне конкретных материальных ценностей. Однако же, «мерседесы», как известно, тоже не вечны. Виллы и коттеджи требуют обновления, ремонта. Деньги нужны. А всё, что производилось в советское время, почти не производится сейчас. Нечем и не нужно это европейским «общим рынкам». Откуда ж деньги брать? По бедности, так сказать, следует расплачиваться политическими услугами. Стало быть, готовы за небольшие деньги верно служить. Благо, что Россия рядом. А она – грозная сила и запад всегда стремился создать для себя наиболее выгодные военно--политические позиции вблизи России. Правящая корпорация (не собственно правительство, а вся псевдоэлита) выполняет очередное задание западных хозяев и за это следует похвала, и кое-какая мзда.

Механизм самосохранения псевдоэлиты

Полноценная национальная элита рассматривает национальные интересы как выражение легитимности власти, государства, через которое народ, высший носитель суверенитета, осуществляет свои права, а главное, обеспечивает для себя наиболее оптимальные условия для жизнедеятельности, воспроизводства и развития. То есть элита руководствуется национальными интересами. Псевдоэлита же воспринимает за национальные интересы всё то, что подтверждает права псевдоэлиты на собственную легитимность. Поэтому отнюдь не удивительно слышать от представителей псевдоэлиты высокомерное, презрительное мнение, мол, «народ – баран». Они не берут за труд уяснить себе суть понятия «народ» и разницу между народом и толпой. Элита формируется достаточно сложными процессами выдвижения из социума наиболее способных и талантливых людей по альтиметрическому и меритократическому критериям. Псевдоэлита формирует, как правило, сама себя и в этом процессе, фактически, полностью доминирует только альтиметрический критерий. Именно поэтому, псевдоэлита всегда бывает очень озабочена самосохранением и в воспроизводстве не за счёт социума, а за счёт собственных «кадровых» ресурсов – родственные связи, молодые поколения семей, входящих в псевдоэлиту и т.д. Этим обусловлено стремление псевдоэлиты к обособлению, что становится «спусковым крючком» к запуску процесса отчуждения от всего социума. Правящая корпорация, как сугубо альтимертическая категория псевдоэлиты, склонна к повышенной тревожности по поводу своей состоятельности в управлении государством и обществом, по поводу обеспечения своих властных позиций. Поэтому правящая корпорация заинтересована в механизмах, гарантирующих сохранение власти в своих руках любой ценой. Отсутствие гарантий вхождения в псевдоэлиту для членов правящей корпорации, когда существует угроза в любой момент «выпасть из обоймы» и оказаться вне властвующей структуры, то есть, в положении – «никто и звать никак», подвигает правящую корпорацию к поиску гарантов вне социума, в первую очередь, в лице внешних (зарубежных) покровителей. Для аргументации такого поиска необходимы своего рода «пугалки» - образы «внешних» же врагов, угроз, которые, в случае их реального отсутствия, виртуально конструируются. Таким образом, правящая корпорация, бытуя в виде некоей пирамиды, слои которой скрепляются системой взаимосвязей отдельных лиц на основе личных интересов (благосостояние, карьера, общественное признание в форме перманентного пиара, саморекламы), представляет собой достаточно неустойчивую, слабую, нестабильную структуру. Такая структура, во многом, искусственна и её участники пытаются с целью самосохранения регулировать общественные процессы также путём искусственного клонирования самоё себя в видоизменённых вариантах, приспосабливаясь к постоянно меняющейся социальной среде. Акцент при этом неизбежно делается на внешних, формальных признаках элитарности. Стремление к закреплению статуса оказывается крепко связанным с формализацией признаков статуса.

Общественно-политическая система Эстонии, как и двух других прибалтийских стран, отличается высокой степенью корпоративности. Роль элиты выполняет псевдоэлита, а политической системы – правящая корпорация. Формально система властвования имеет привычные формы – государственная и муниципальная власть, взаимосвязи и взаимная поддержка власти и «своего» капитала, подкормка общественных структур, т.е. «своего» «третьего сектора», связанного корпоративными связями с двумя первыми. Есть ещё и область неформального объединения представителей псевдоэлиты – всевозможные виды досуга, общения, скрытого обслуживания социальных интересов для «своих» – от детских садов, школ, клубов, рестораций, места отдыха в стране и за рубежом и т.д. до наибольшего благоприятствования в финансировании социально-бытовой инфраструктуры и её предпочтительного развития в районах компактного проживания представителей среднего и низшего слоёв псевдоэлиты в городах и на пригородных территориях.

Иллюстрирующий экскурс

Когда говорилось о краткосрочных прогнозах поведения правящих корпораций прибалтийских стран, об их реакциях на актуальные проблемы, то сказано было и о том, что достаточно проследить позицию британцев и американцев, чтобы сделать вывод о предполагаемом мнении прибалтийских правительств (один из отличительных признаков псевдоэлит – следование поведению и политическому заказу внешних покровителей). Если же применять такой же подход в плане перспектив государственно-общественного строительства, то процессы происходившие в прибалтийских странах на протяжении времени с обретения ими самостоятельности в начале 1990-х годов удивительным образом напоминают всё то, что происходило в довоенных, т.н. «первых» прибалтийских государствах в течение двадцати лет с 1918-1919 годов, то есть момента первого обретения независимости до преддверия Второй мировой войны. По существу, процессы развития общества, экономики и государственного строительства (международного поведения) в прибалтийских странах нашей эпохи вполне сопоставимы, с большой толикой похожести в сравнении, со временами «первых» республик. Порой даже предполагаемые события и изменения прогнозируемы, как это не странно, на основе того наследия, которое осталось от опыта довоенного времени. Будто правящая корпорация и псевдоэлита ничего умнее придумать не может, как в очередной раз обращаться к страницам собственной довоенной истории и осуществлять вновь в видоизменённом, адаптированном к современным особенностям виде. В этом смысле характеристики, свойства правящей корпорации и псевдоэлиты, механизмы и формы самосохранения напоминают то, что зафиксировала история 1920-30 годов. Здесь представляет интерес небольшой экскурс.

Пару лет назад возник небольшой скандальчик вокруг бывшего Дома пионеров, ныне Канутиайаского дома молодёжи, что на улице Айа за парком Канута в центре Таллина. Поднялся шум по поводу предложения министра юстиции Эстонии Рейна Ланга, прежде - известного радиоговоруна, отдать это здание на приватизацию, а точнее, на восстановление в нём т.н. Общественного дома. Старинное здание на Айа необычно своей архитектурой и тем, что оно представляло собой в довоенной Эстонии. Для ясности приведём выборочное изложение воспоминаний некоего Хиллара Лехари, «атташе Атташе по поручительствам клуба «Центум» в 1935-1940 годах». Его мемуары от 1982 года были опубликованы с небольшими сокращениями под названием «Картинки из воспоминаний о гордости Эстонской Республики – Клубе «Центум» в журнале «Культуур я элу», №10, 1994. Этот экскурс позволит лучше понять, что же имел ввиду бывший радиожурналист и участник псевдоэлиты Р.Ланг, когда вознамерился отнять у таллинских детей и подростков дом на улице Айа и восстановить в нём порядки «старых добрых времён».

Итак, в здании бывшего Дома пионеров, ныне – Канутиайаском доме молодёжи, на улице Айа у парка Канута, что в центре Таллина, в 1920 - 30-х годах располагалось учреждение, которое называлось Общественным домом. В нём, на третьем этаже нашел пристанище закрытый клуб под латинским названием «Центум» («Centum»), которое переводится на русский язык как «Сто» или иносказательно - «Множество». О жизни за большими окнами клуба, знали лишь избранные.

Под Общественный дом здание было предоставлено в 1921 году. Хозяевами его стали глава новосозданного эстонского государства Константин Пятс, автомобильный король Эстонии Ханс Виннал, бывший помощник биржевого нотариуса в Петербурге и знаменитость тамошнего эстонского общества, предприимчивый бизнесмен Мадис Яаксон, крупный промышленник Йоахим Пухк и экономический деятель Конрад Мауритс. Позднее к ним присоединился местный богатей Михкель Пунг.

В революцию 1905 года Константин Пятс с младшим братом Вольдемаром, Яан Теэмант, муж сестры Пятсов Михкель Пунг, Отто Страндман подались в Швейцарию. По пути они остановились на мызе Вайссенстайнгут близ Берна, где жили эмигранты Михкель Мартна, Пеэтер Спеэк, Карл Ааст и другие. Там продолжались прерванные на родине политические споры, поскольку теперь для этого было времени предостаточно. Тогда же Пятс ознакомился с клубами известных деловых людей Швейцарии, Франции, Бельгии и Англии, и эти закрытые и полузакрытые заведения привели его в такой восторг, что он сразу же пообещал основать нечто подобное в будущей Эстонской Республике.

В 1921 году Константин Пятс воплотил в жизнь идею, которая приобрела много сторонников и поклонников. Идею его поддержал целый сонм влиятельных в Эстонии деятелей из числа университетских выпускников корпорации Вирониа (korp! Vironia). В 1923 году к ним присоединился командующий армией, генерал Йохан Лайдонер, бывший подполковник царской армии.

Учитывая ситуацию в Эстонии, было решено ограничить количество членов клуба до сотни и это очень выборочно. Главной целью нового клуба было «сблизить эстонские деловые круги и дипломатический корпус». Почетным президентом клуба становился очередной старейшина государства, а президентом выбирали из числа пяти членов правления. Первым президентом короткое время являлся Константин Пятс. Поскольку он был занят управлением государством, то следующим президентом стал Йохан Лайдонер. Затем президентами становились прочие влиятельные люди.

Все члены дипломатического корпуса (в том числе из Советского Союза) принимали участие в деятельности клуба, но только в статусе «постоянных гостей». Гостями были также представители прибалтийско-немецкого общества. Изредка здесь появлялись представители русских и еврейских клубов. Одним из редчайших гостей был приглашенный Константином Пятсом из Парижа на житие в Таллин «большой друг эстонцев» и бывший губернатор Эстляндии Алексей Бельгард. Он жил на улице Лидии Койдулы и единственный из иностранцев получал ежемесячную пенсию Эстонской Республики в размере 500 крон (по тем временам, весьма приличная сумма). Членом «Центума» числился и главный директор «Креэнбалта» Марк ван Юнг. Он, сын одесского раввина Ванюка, умершего в Таллине, был также очень щедрой руки финансовой главой Таллинской Вышгородской дружины «Союза обороны» (Kaitseliit). Его вилла в районе Клоостриметса слыла среди эстонцев уютным домом отдыха. Его жена была настоящей еврейской красавицей и единственной в Эстонии владелицей трёх собачек-пекинезов, сентиментально пишет Хиллар Лехари.

У немцев на улице Лай напротив церкви Олевисте был похожий на «Центум» «Акция-клуб». Живший в том же доме бывший царский офицер, начальник медицинского управления эстонской армии генерал-майор доктор Артур Лоссманн стал единственным эстонцем, приглашенным в этот клуб. Потом пригласили также Константина Пятса.

Представителем Англии в «Центуме» являлся Вильфрид Хаусфорд Гальен (Wilfried Hausford Gallienne) и британский военный атташе подполковник Вале. Итальянский посол граф Винченцо Чикконарди (Vincenzo Cicconardi), литовский министр Брониус Дайлиде, посол Латвии Эдгар Кревиньш чувствовали здесь себя, как дома.. Когда старожил «Центума», генерал и политик Яан Соотс иногда кричал ему: «Что ты, латыш, горланишь?», Кревиньш, парируя и поднимая бокал отвечал: «В следующий раз получишь деревяшку под Вынну», имея ввиду победу прибалтов над немецким ландесвером под местечком Вынну, после чего они иногда вместе сидели до утра и «совместная работа Эстонии и Латвии прекрасно продвигалась».

Посол Польши Вацлав Пржемицкий (Vaclav Przemicki) с головы до ног смотрелся аристократом, элегантностью отличался также польский офицер Станислав Шецековский (Stanislav Szezekovski).

Издалека было видно, что французский посол Жан Хелле (Jean Helleu) - скользкий дипломат, как, впрочем, и его предшественник монсеньор Брюжер (Brygiere). Представитель вооруженных сил полковник Хоппенот жил в Риге, уполномоченный от морских и воздушных сил – в Варшаве, но, бывая в Таллине, они всегда являлись на улицу Айа. Представитель Священного престола Антонио Арата проживал в Риге, но содержал также квартиру в таллинском Кадриорге. В «Центуме» он был пару раз вместе с польским послом. Оба курили сигары и потягивали коньяк.

Румынским послом в Таллине являлся элегантный Георгий Давидеску. Он и его супруга были юристами, «а также страстными танцорами танго», пишет в своих воспоминаниях Лехари. (После Второй мировой войны они оба стали в Бухаресте высокопоставленными государственными деятелями).

Датскими делами занимался в Эстонии Расмус Кампп, а ДеЛерх (De Lerche) жил в Хельсинки и, наезжая в Таллин, неизменно посещал «Центум». Посoл Чехословакии профессор Юлиус Галье (Jules Galia) «был очень приятным старичком, его женой была уроженка Эстонии Сельма Петерсен». Посол хорошо владел эстонским языком. Его преемником здесь стал Ярослав Сейноха. Послом Турции был известный Нури Бату. А секретарь посольства Сеттар Иксель «слыл весьма популярным среди таллинских дам».

Все находившиеся в Таллине консулы и почетные консулы были эстонцами, деловыми людьми и членами «Центума» - несколько десятков имён. Кто не бывал в клубе «Центум», тот не видел Эстонской Республики, заключает Лехари. – «На улице Айа не занимались непосредственно политическими делами, зато часто изобретали и развивали полезные идеи для формирования экономики. Не раз мне приходилось доставлять запечатанные письма директору отдела внешней торговли Министерства иностранных дел Георгу Мери или его помощнику Рудольфу Миквитцу, а также министру экономики Карлу Сельтеру или его помощникам Артуру Келлеру и Эдуарду Венделину». /…/. «Центум» посещали, отдыхая от повседневной работы и налаживая контакты, деятели всех политических течений и литературных группировок. Никаких споров не возникало». Всех официальных гостей Эстонской Республики всегда принимали и в «Центуме» – например, генерального секретаря Лиги наций, президентов Финляндии, Латвии и Польши, короля Швеции, кронпринцессу и принца Густава Адольфа, маршала Советского Союза Егорова (однокашника Лайдонера по Николаевской военной академии), главнокомандующих литовской и венгерской армий и других. «Нет сомнений, что тогдашний «Центум» был уникальным в своем роде во всей Северной Европе. Его помещения и обстановка соответствовали первоклассному клубу для господ».

«Когда в Европе начались страшные времена, жизнь в клубе «Центум» сразу переменилась. Вдруг начало появляться вместе с иностранными дипломатами много незнакомых людей, в особенности, красивых и элегантных дам, которые искали контактов с людьми «Центума», так сказать, с целью более подробного ознакомления с достопримечательностями города. Правление рекомендовало такие контакты, ознакомительные походы по городу и по питейным заведениям с большой осторожностью, так как вышеупомянутые дамы были достаточно рафинированными. Правление понимало: секретная агентура зарубежных государств стремилась превратить «Центум» в площадку для разведывательной деятельности в Северной Европе. Поэтому следовало предпринять меры предосторожности. Тайно (это было известно лишь руководству) в столы и стулья устанавливались подслушивающие устройства – высшие достижения того времени, обошедшиеся клубу примерно в 80 000 крон. Результаты были поразительны, но, к сожалению, бесполезны, поскольку события пролетали по Европе со скоростью света.

«Упоминание клуба «Центум»на страницах истории дало бы последующим поколениям достойный пример того, как в период развития и формирования тогдашней Эстонской Республики на векторах внешней и внутренней политики приобретали друзей и налаживали связи общественно-экономического порядка», заключает Лехари.

Итак, «кто не бывал в клубе «Центум», тот не видел Эстонской Республики»… Здесь была сосредоточена правящая корпорация довоенной Эстонии, здесь, в неформальной обстановке, творилась политика страны, здесь была создана площадка для работы с дипломатами, влиятельными иностранными гостями, а также для разведывательной работы. Здесь, за закрытыми от посторонних глаз и от остального общества, была создана структура, обслуживавшая интересы тогдашней псевдоэлиты. «Центум» был элементом образа жизни и действа для псевдоэлиты и правящей корпорации. Доступ в клуб являл собой неформальный пропуск в местный «высший свет». Членство в «Центуме» являло собой признак определённого статуса в обществе. Тоска же по такого рода заведениям отражает притязания формализовать признаки принадлежности к элитарному слою общества, ориентацию на внешнюю атрибутику в силу отсутствия меритократического критерия формирования настоящей элиты. Содержали ли послания функционеров клуба «на верх» (к примеру, в изложении Лехари - «письма директору отдела внешней торговли Министерства иностранных дел Георгу Мери или его помощнику Рудольфу Миквитцу, а также министру экономики Карлу Сельтеру или его помощникам Артуру Келлеру и Эдуарду Венделину») отчёты разведывательного характера? Если это было так, то переписка носила далеко не только утилитарный смысл. Постоянные члены клуба, причисляя себя к определённому правящему слою, пытались выстроить дополнительные критерии избранности. Пожилые люди, очень близко знавшие Георга Мери и его сына, будущего первого президента «третьей», нынешней Эстонии («вторая» Эстония – советская), оценивали этих представителей семейства Мери в главном их свойстве и называли это свойство очень конкретно – гипертрофированный снобизм. Именно эта черта стала основной в мотивации поведения как отца, так и сына – Георга и Леннарта Мери, со всеми причудливыми поворотами их судеб, важными поступками и выборами в их жизни. Мне, как неплохо знавшему Леннарта Мери в его бытность секретарём по международным связям Союза писателей Эстонской ССР, ничего не остаётся, как подтвердить такую характеристику на основе собственного опыта общения. Проиллюстрируем справедливость этих утверждений тем обстоятельством, что Георг Мери, вращаясь в кругах правящей корпорации, вёл оживлённый обмен мнениями по поводу некоего оформления тогдашней «элиты» в новое по составу, но старое по признакам…сословие. Напомним, что в начале 1920 годов, ликвидируя сословность, молодое эстонское государство отменило это наследие царской, императорской России, а вместе с тем и привилегированное сословие, основной костяк которого в Прибалтике составляли прибалтийские дворянские роды. Множество семей покинуло тогда Эстонию, переехав в Германию и в другие европейские страны. Среди них было немало русских дворянских родов, располагавших собственностью (земли, поместья, мызы и т.п.). Имущество их было национализировано. Тогдашние «новые эстонцы», сформировавшие к 1930-м годам собственную «элиту» на основе передела собственности и по альтиметрческому критерию (место в структурно-функциональной пирамиде власти и капитала), вознамерились на полном серьёзе воссоздать даже прежнюю сословную атрибутику. Но только с уже в другом, «своём» составе. Таким образом возникла идея о возрождении привилегированного сословия даже с использованием исторически престижных статусных наименований, то есть титулов (новые «бароны», «графы», «князья» и т.д.). Представим себе эдакое: «граф Георг Мери»… Чем не закрепление статуса привилегированного положения? Неразрешённой проблемой оставалась легитимизация статуса (для «особо заслуженных» и богатых - с титулом), а значит, своего рода закрепления этого статусного положения на основе преемственности для потомков (стремление к закрытости, обособлению). Правда, «сословность» имела не только моральный вес, но, возможно, требовала ещё и создания правовых основ. Поэтому в республиканской (!) стране пытались обосновать возможность нескольких моделей, включая «создание конституционной монархии», наподобие Великобритании (пригласив на «трон» кого-либо из европейских династических домов), или «парламентско-сословного» государства. Скорее всего, у большинства людей разговоры о «титуловании особ» в такого рода желаемом псевдолэитой общественном устройстве вызывают лишь весёлую улыбку. Но ведь раздумывали об этом на полном серьёзе. В эстонской прессе на этот счёт появлялись статьи о том, что государственный деятель Эстонии 1920-30 годов Яан Тыниссон является чуть ли не «внебрачным потомком» представителя одной из известных остзейской дворянской фамилии и говорилось о его «очевидном сходстве» с прибалтийско-немецким бароном, так сказать, о «печати аристократизма» на лице. Надо было видеть румянец, вспыхивающий на щеках Леннарта Мери, когда кто-то указывал на его «сходство» с одним из отпрысков рода фон Стакельбергов (Штакельберг) с намёком о возможном родстве по «внебрачному рождению». Меня в своё время, в начале 1980 годов, тоже слегка позабавил внезапный переход Л.Мери на почтительный тон в нашем общении, когда, отвечая на вопрос, я поведал ему о шляхетских корнях моего отца. Знать, мысль о «господстве», об обосновании претензий на «господское положение» сильно прельщает псевоэлиту.

Искусственность таких построений очевидна до улыбки на устах наших современников. Правда, мы и сейчас (например, в России) являемся свидетелями осуществления проектов по приданию «статуса» безмерно тщеславным представителям псевдэолиты, когда разномастные лжеаристократы, сочинив на досуге себе престижное генеалогическое древо и сочную «генеалогию» происхождения, раздают щедрой рукой титулы «князей», «графьёв» и «баронов» в обмен на деньги и благоволение высокопоставленных мужей. Конечно, моральное достоинство заслуженных людей из числа истинных потомков дворянских и титулованных предков, вполне понятно. В особенности, если это признаётся соответствующими инстанциями, легитимными с точки зрения международного династического права (есть такая отрасль права, аналог – каноническое право для Церквей). К примеру, уполномоченными лицами правящих или не правящих царских, королевских династий – Королевский дом /…/, Русский Императорский Дом и т.д.). Отметим, что признание моральных достоинств таких потомков тоже предусматривает свой механизм, чтобы избежать признания недостойных потомков, даже если у последних есть достойные предки. Словом, речь идёт о моральном статусе человека. Но не о сословно-правовом. В таком случае, всё носит характер общественно-моральный и вполне приемлемый. В прочих иных случаях – до смешного искусственный. Тем не менее, такие «идеи» бродили в умах псевдоэлиты довоенной Эстонии весьма активно. В принципе, нет смысла оспаривать преимущества той или иной общественно-политической системы. В конце концов, правовая сословность была куда объективнее и естественно отражала вес личности по заслугам, вкладу конкретного человека в дело государственного, экономического, общественного или интеллектуально-духовного строительства, нежели теперешняя т.н. демократическая система, при которой достоинства личности определяются, главным образом, одним лишь весом мошны, кошелька. Зачастую, вне зависимости от того, каким образом и счёт кого эти кошельки набивались.

Если читатель скажет, что я веду, пусть любопытный с точки зрения истории, но пустой, никчемный разговор, то отвечу вопросом: а известно ли вам, что в Эстонии скуплено частными лицами изрядное количество бывших «баронских» имений-мыз, бывших в частных владениях до 1919 года, что они реставрируются и используются для проживания разбогатевшими гражданами? Ну и что, скажете. И слава Богу, что реставрируются. И правда, ничего предосудительного в этом нет, и даже следует приветствовать. Другой вопрос, как были заработаны эти состояния и каким образом они приумножаются, благодаря корпоративным связям в круге псевдоэлиты, то есть двухголовой правящей корпорации власти и денег… Но и это не самое главное в общем контексте темы. Дело в том, что новые обитатели старых дворянских усадеб уже образуют некий достаточно узкий круг «своих» с особой системой эксклюзивного социального, общественного, экономического обслуживания и привилегированного образа жизни. Об этом и о них не пишется в газетах и в «гламурных» салонных журналах-хрониках псевдосветской жизни (пошлые тусовки они и в «африках» тусовки). А если взглянуть на рынок земельной собственности, то обнаружится слой людей просто скупающих тысячи гектаров. Новые землевладельцы, новые торговцы площадями и территориями, но новые ли помещики они… Занимаясь генеалогическими изысканиями мне часто приходится иметь дело с архивными делами дворянских фамилий прибалтийского края. И уже не удивляет, что в этих архивах так мало обнаруживается данных собственно о семьях, об их представителях, о судьбах. В подавляющем большинстве случаев и, преимущественно, по сути, в этих пыльных папках хранятся отчёты, записи, реестры, деловая переписка по хозяйственной деятельности мыз, усадеб, имений. Цифры, артикулы товаров, переписи и описания инструментов, машинного парка, хозяйственных точек и прочее... Помещик-землевладелец или привилегированный арендатор являлся прежде всего руководителем важной экономической единицы, производителем продукта, товара, материальной ценности. Вокруг имений кипела активная экономическая жизнь, хозяйственная деятельность многих, порой тысяч, людей. Статус принадлежности к элите, в целом, соответствовал образу жизни и вкладу в развитие жизнедеятельности общества, государства. Заметим, альтиметрический и меритократический критерии не находились в непреодолимом противоречии.

Каким образом определяется статус нынешних владельцев бывших имений? Фактом владения имением и желанием, чтобы отсветом «баронства» заблестел образ нового собственника. Вряд ли ошибусь в предположении, что на своих тусовках и ярмарках тщеславия они, каждый про себя, оценивающе примеряется мерилом статуса к себе подробным. Однако же, каково это мерило? В конечном итоге, счета в банках и размеры личной недвижимости. Скажем, это - важное мерило, но не единственное и не главное, что позволяет отнести к элите. К псевдоэлите позволяет вполне. Упор на внешнюю атрибутику, уподобление в образе жизни прежним «барам», снобизм в различной степени и псевдообоснование привилегированного («отдельного») положения в обществе – зыбкий фундамент для избранности. Во мгновение ока начальники теряют свои кресла и становятся решительно никому не нужными, богатые люди лишаются состояний и обращаются в нищих, о газетных «знаменитостях» забывают на следующий день, как только их имена сходят со страниц прессы. Есть обратный пример. Если попробовать навскидку, не задумываясь, ответить на вопрос, кого считать элитой, скажем, в России 19-го века? Почему-то на ум приходят имена Пушкина, Гоголя, Достоевского, Чайковского, Карамзина, царей, Кутузова, дипломата Горчакова, химика Менделеева и огромное множество других не менее достойных имён. Если же вспоминаются имена Елисеевых, выслуживших в купечестве дворянство, то не по поводу их богатства, как такового, а тем наследием, что они оставили – материальным и не материальным, созданным благотворительностью. Вот это была элита. И ясно, почему она таковой была. Очевидно, что в ретроспективном ключе на первый план выступает меритократический критерий – принадлежность к элите по заслугам, по вкладу в какое-то общее, важное для всего общества дело.

Если взять клуб «Центум» в качестве прообраза, то в современной Эстонии обнаруживается не только определённая система подобных кулуарных, закрытых или полузакрытых корпоративных институций, но и аналог принципа действия такой системы с сопутствующими признаками – кулуарность, обособленность, стремление к закрытости, нетерпимость к критике, механизм принятия решений и подавления инакомыслия. Каким образом внедрена такая система в прибалтийских республиках и в каких формах она действует сейчас представляет собой особую тему. Во всяком случае, родилась она с помощью внешних покровителей псевдоэлит. Внешние покровители имеют на этот счёт огромный исторический опыт по разработке методики и схем внедрения и постановки под контроль политической верхушки в странах через такие модели. Здесь не требуется военных усилий и долгосрочной экономической стратегии. Нынешние покровители не заинтересованы в появлении элит, как самодостаточных явлений. Они заинтересованы в наличии псевдоэлит и правящих корпораций. Винить их за это бессмысленно, так как подобное положение дел им выгодно и на сегодняшний день соответствует их национальным интересам, но и не национальным интересам народов, втиснутых в искусственное ложе государств-лимитрофов. В конце концов, многие столетия известно исконное противостояние держав континентальных и «морских», вернее океанических, каковыми являются государства англосаксонского мира (Балтийское и Чёрное моря – т.н. «внутренние»). Другой вопрос, является ли верным выбор стратегических союзников странами, принадлежащих к континентальным пространствам (те же прибалтийские государства), в пользу «морских» держав. Любопытно будет здесь заметить «клубный» характер поведения прибалтийских псевдоэлит. Чья манера копируется? Или вернее, не указывает ли этот стиль и характер поведения на чей-то довольно специфический способ внедрения своего влияния и контроля над политическим курсом небольших государств или государств-лимитрофов? Клубы, закрытые общества… Страна, породившая понятие «клубов» и определённую систему внедрения контроля и управления псевдоэлитами стран-«объектов», известна. Это - Британия.

Природа псевдоэлиты – «малый народ»

В последние годы вновь растёт интерес к работам известного французского историографа и историсофа, специалиста по истории «Великой французской революции» и якобинизма Огюстена Кошена (1876 – 1916). Важнейшая заслуга учёного заключается в обнаружении определённого свойства социального феномена и в стремлении понять и объяснить появление некоего, как он писал, «исторического незнакомца». Именно здесь и появляется его концепция «малого народа» («Малый народ и революция»).

Кошен таким образом характеризует «малый народ» - «ни заговор, ни партия, ни элита, ни большинство, ни даже, собственно говоря, секта». Это - набор людей, являющийся результатом определенных форм социабельности (термин Франсуа Фюре), сложившихся в обществе, под которой следует понимать организацию отношений между гражданами и властью, но также между самими гражданами относительно власти. Открытие Огюстена Кошена заключалось в том, что в XVIII века во Франции параллельно существовали две формы социабельности – одна «официальная», вращавшаяся вокруг монархии (правящий режим), а другая «демократическая», связанная реальным гражданским обществом. Но лишь связанная, так как здесь не следует заблуждаться относительно смысла демократичности, поскольку «демократическая социабельность» отнюдь не является формой выработки процедур учета мнений и принятия на этой основе решений. Совершенно наоборот, реальное общество при «старом порядке» утверждает себя через отказ от какого-либо процедурного учета мнений, отсылая вместо этого к совершенно мифическому «общественному мнению», которое выражается отдельными лицами, монополизировавшими данное право.

Первоначально подобная практика складывается в таких институтах, которые Кошен называет «обществами мысли» - это кофейни, салоны, литературные кружки, масонские ложи, «клубы». «Народ» в подобных дискуссиях всегда присутствует лишь как фигура дискурса, санкционирующего те или иные изменения позиций, связываемые с «народной волей». Кошен показывает на примере сообщества «философов» XVIII века, в котором требования единоверия и чисто ортодоксального «приятия Разума» формируют ту же матрицу отношений, которая возникла во время революции в среде революционеров и клубных активистов. По Кошену, «чистки» и устранение конкурентов структурно мало, чем отличаются от разрушения репутаций и маргинализации лиц, выпавших из «общества мысли», то есть тех, против кого удалось повернуть «общественное мнение».

Таким образом, «малый народ» существует задолго до революций, «перестроек». Но на авансцену он выходит лишь тогда, когда прежние формы социабельности начинают разрушаться одновременно с массовым брожением, сопровождающим социальные потрясения. Кошен показывает действия «малого народа» на примере избирательных кампаний 1788-1789 годов на местах, когда избирались депутаты Генеральных Штатов (будущие члены Учредительного собрания). Он показывает, например, как небольшая группа адвокатов и блокировавшихся с ними «мелких буржуа» в Дижоне постепенно «выдавливает» конкурирующие меньшинства, искусно натравливая избирателей на «аристократов», добивается единообразия наказов депутатам, подрывает позиции корпораций, являвшихся легитимными субъектами третьего сословия при «старом порядке», превращают собственную позицию в «волю города NN» и т.п. Одно из наиболее убедительных мест в этом описании относится к действиям представителей второго сословия – дворянства (тогда – правящего социального слоя), среди которых существует точно такая же группа активистов, стремящаяся точно так же обеспечить за собой центральное место в «представительстве народных интересов», однако, терпящая на этом пути поражение из-за того, что «шайка адвокатов» более успешно присваивает себе титул выразителей «общей воли». Впрочем, наиболее дальновидные дворяне отдают себе отчет в том, что нужно блокироваться с третьим сословием и даже влиться в него – таким путем пойдут Мирабо и некоторые другие.

Но здесь важно именно то, что обе социальных группы («сословия») придерживаются схожей модели действия, обусловленной тем, то активисты прошли одинаковую школу «умственных обществ». Как бы там ни было, наиболее эффективно эти средства используются юристами, умеющими произвести впечатление на простых людей и блокироваться с нужными людьми в интересах момента. Кошен блестяще показывает, как «адвокаты» блокируются с рядовыми священниками (тогда – влиятельная группа, формировавшая идеологические настроения общества)), чтобы получить поддержку деревни. И те же самые кюре, которые ненадолго становятся проводниками интересов радикалов перед выборами 1789 года, окажутся в недалеком будущем группой, массово дискриминированной из-за присяги Конституции, которую их обяжут приносить, инициировав тем самым самый настоящий раскол во французском обществе и Церкви. «Малый народ» проталкивает свои решения потому, что он в наибольшей степени привычен к новым формам политической организации, в частности, Ассамблеям выборщиков, в которых «адвокаты» чувствуют себя как рыба в воде. Это касается не только кулуарной подготовки решений, но и формирования клаки (франц. claque, группа подставных зрителей - клакеров, нанимаемых для создания искусственного успеха либо провала артиста или целого спектакля), которая поддерживает эти решения, обвиняя их противников самым гнусным образом. Психологическое воздействие оказывается и через афиши (сродни нынешним СМИ), в которых уже в феврале 1789 года встречаются обороты типа «подлецы, предатели и плохие патриоты» (эта характеристика дается одному доктору университета и печатнику всего лишь за то, что каждый из них дал своей корпорации подписать наказ, составленный дворянством). Как показывает Кошен на примере выборов в Бретани, революционное меньшинство успешно практикует и прямо террористические методы, натравливая на неугодных ему лиц бурлящую толпу, вынуждающую их отказаться от своего избрания и даже от функций выборщиков.

Совершенно такая же картина наблюдается в 1793-1794 годах, когда политическое пространство совершенно унифицировано, а небольшая группа лиц концентрирует такие административные рычаги, которые позволяют ей карать за малейшее отклонение от «генеральной линии». Одного выступления Робеспьера достаточно, чтобы исключить из Якобинского клуба того или иного члена, который в результате из «патриота» превращается в «аристократа» и «контрреволюционера». Правительство представляет собой квинтэссенцию противостояния «малого народа» с народом реальным и воображаемого общества с обществом реальным, взявшим в конце концов верх. Единомыслие, которое навязывается членам общества мысли за 20 лет до революции, при якобинцах становится основой узурпации «малым народом» власти, которую он удерживает посредством террора, если иные средства исчерпаны.

Следует сделать еще одно уточнение относительно «малого народа». Это касается т.н. «машинного» характера системы, в которой он возникает. Дело не в отдельных личностях; напротив, личности сметаются «машиной» – безличной, анонимной и потому страшной. В этом смысле революционеры (на момент потрясений) и псевдоэлита (на момент правления) это не столько повелители данной «машины», сколько ее агенты, выплевывая каждого из которых по отдельности, «машина» ничего не теряет. Этим объясняется бесконечная череда чисток в своей среде на протяжении всех лет правления. Таким образом, «малый народ» – это набор лиц, выдвинутых «обществами мысли», монополизировавших истолкование воли народа и превративших ее в рычаг и инструмент собственной власти во время социального потрясения. Это олигархия, фабрикующая консенсус и узурпирующая власть за счет подмены представительской демократии «чистой демократией». Открытие всей этой механики – основной вклад Огюстена Кошена в историографию «Великой Французской революции». В известном смысле, имея ввиду кошеновский социальный феномен олигархической машины, как природу происхождения псевдоэлиты вполне применим в модифицированном виде к современности.

Внешний фактор

Исторически на прибалтийском пространстве присутствовали три силы, связанные с внешним влиянием, которые условно можно назвать немецкой, русской и английской «партиями». На купюрах нынешней эстонской валюты есть портреты Якоба Хурта («немецкая партия»), Карла Якобсона («русская партия»). Особенность указаний на английскую «партию» состоит в том, что она «присутствует» на тех же денежных знаках не в портретах деятелей прошлого, а в определённых знаках, символах. Как на американском долларе. Немецкая, а затем русская «партии» исторически действовали на этих территориях на протяжении многих столетий и оставили здесь свой мощный цивилизационный след. Оттого мы и имеем портреты прибалтийских исторических деятелей. Об английской «партии» мы в полной мере можем говорить с начала 20 века, когда с помощью «англосаксов» удалось не только обеспечить выход прибалтийских стран из территориального ареала российской империи, но фактически расправиться с немецкой «партией». Англо-саксонское присутствие цивилизационных следов не оставило/ляет, ибо оно исключительно (не могу найти другого эпитета) «буржуазное». Власть денег, финансов, как определённого рода невещественный инструментарий, сама по себе, таких следов оставить не может. «Первая» Эстонская Республика, как и нынешняя, «третья», стали плодом воздействия и доминантного присутствия английской «партии». Если германское и российское присутствие геополитически, геоэкономически и геокультурно как-то можно обосновать, то англо-саксонское присутствие обусловлено лишь геополитическими, а точнее, военно-политическими интересами англо-саксонского мира. Определённой органичности присутствия первых двух «партий» ещё можно найти логическое объяснение, в том числе с позиций совместимости с национальными интересами прибалтийских народов, то об органичности присутствия последней – англо-саксонской – лишь с очень большой натяжкой. Парадокс как раз и состоит в том, что в 1920-30 годах «первой» республики и с начала 1990 года по нынешнее время «третьей» республики здесь доминировала англо-саксонская «партия». В конце Второй мировой войны Британией была совершена попытка «вернуться», когда британские спецслужбы на протяжении нескольких лет стремились создать в Прибалтике вооружённое подполье из остатков немецкой армии и из «лесных братьев», укрывавшихся в лесах. Попытка, как известно, провалилась. Некоторые очень известные деятели сегодняшней Эстонии были арестованы германскими спецслужбами перед освобождением Прибалтики. Советские войска, естественно, освободили узников из застенков гестапо и СД. Через несколько лет, к вящему удивлению, некоторые из этих арестованных немцами людей были вновь арестованы советскими спецслужбами и они оказались на лесоповалах… Почему? Потому, что эти несколько лет ушли на перевод гестаповских документов с немецкого языка на русский или эстонский. И вот выяснилось, что кое-кто из «узников нацистского режима» был подвергнут нацистскими оккупантами аресту по весьма обоснованному подозрению в работе на …британскую разведку. Многие деятели нынешней Эстонии и других прибалтийских стран в период распада СССР побывали «на учёбах», «обменах опытом», стажировках» и прочем подобном в «заграницах». Чаще всего в каких? В США и в Великобритании. Политологи, специализирующиеся на Прибалтике, в узком кругу называют почти все ведущие эстонские партии «проанглийскими» и «проамериканскими». Не удивительно, отчего прибалтийские представители в европейских организациях, прежде всего в Евросоюзе и Европарламенте, ведут себя так, что международные обозреватели без обиняков именуют страны Прибалтики, наряду с Польшей, «англосаксонскими» или «американскими» апологетами.

Какое отношение к теме об элитах и псевдоэлитах имеет этот разговор? Самое прямое, если вспомнить одну их характерных свойств псевдоэлиты, отличающих её от элиты, а именно о ориентированности псевдоэлит на поддержку внешних покровителей и о том, что псевдоэлита приносит в жертву собственным интересам национальные интересы своего народа (для истинной элиты национальные интересы объективно совпадают с её собственными). Если без влиятельных внешних союзников никак не обойтись, то куда органичнее для прибалтийских государств и народов было бы балансирование между германским и российским центрами силы, с учётом влияний и взаимосвязей на северо-европейском векторе внешней политики и экономического взаимодействия. По крайней мере, все три (Россия, Германия, Швеция) являются балтийскими странами, все три непосредственно соприкасаются с территориями других прибалтийских стран (морские и сухопутные границы), все три оказывали огромное влияние на культурно-духовный образ (наследие и культурологический портрет) прибалтийских народов. В итоге, все три, а в особенности, Германия и Россия, естественны в прибалтийских пространствах в своих геополитических, геоэкономических и геокультурных устремлениях и интересах (с определёнными видоизменениями и допусками – пример благополучной Финляндии). Ясно и то, что на сегодняшний день, псевдоэлиты Эстонии, Латвии и Литвы практически не учитывают, даже игнорируют геоэкономические и геокультурные соображения (не в состоянии осознать их в силу специфики восприятий и мотивов, характерной для псевдоэлиты). Тем самым, они никак не следуют национальным интересам своих народов, ибо понятие «национальные интересы» - комплексное и формулировать их без комплексного подхода просто невозможно. Так, псевдоэлита проявляет неспособность выражать национальные интересы своих народов и, по определению, не способна выполнять роль, на которую претендует. Именно поэтому, вместо политической элиты и полноценной политической системы мы имеем правящую корпорацию и политически корпоративные общества.

Историки и историософы, специалисты по геополитике хорошо знают, что на протяжении последних столетий одна из главных внешнеполитических задач Британии, а теперь – англосаксонского мира, состояла и состоит в недопущении сближения Москвы, Берлина и Парижа, в разжигании противоречий между Германией и Россией, в сдерживании претензий Москвы на роль участника и даже своего рода гаранта конструктивного, неконфликтного немецко-французского диалога. Отсюда, возможно, исходит установка псевдоэлиты в прибалтийских странах на осуществление заказа, навязываемого державами «англосаксонского мира». А установка эта содержит мало созидательного. Политика и настроенность на действия «против», а не на «за», как выражение стремления сохранить ситуацию перманентной конфликтности, тоже присуща именно псевдоэлите. В противоположность ей, одним из признаков элиты является её конструктивный настрой, ориентация на позитивные программы, на диалог, на самодостаточность и самостоятельность. Псевдоэлита выбирает, как правило, мифологемы отрицательного образа, будь они русофобия или иная фобия, с помощью которых в обществе поддерживается определённый настрой и выпускается накопившихся пар недовольств.

Если идти от обратного, то можно задаться вопросом: а если убрать из политического и идеологического обихода понятия «оккупация» и тому подобное, связанное с образом внешнего врага (в нашем случае – России)? Что взамен может предложить своему народу правящая корпорация Эстонии? В состоянии ли она будет управлять обществом вообще? Что останется в «сухом остатке»? Боюсь, что мы окажемся перед россыпью «карточного домика». Вот именно тогда у нации возникнет вопрос: а дальше-то, что? В этом смысле существованию псевдоэлит смертельной опасностью грозит предложение дипломатии сегодняшней России по поводу того, чтобы перевернуть страницу истории и идти вперёд. России есть куда идти. Но что остаётся делать тогда прибалтийским псевдоэлитам? Вопрос повисает в воздухе потому, что именно псевдоэлиты на этот счёт мыслей не имеют и вряд ли будут иметь. Потому, что псевдоэлиты. Яркий пример тому та глупость, которую сморозил официальный Таллин, когда ринулся в атаку против балтийского российско-германского морского трубопровода «Северный поток». Атака, как ожидалось, оказалась «пшиком», а эстонские национальные интересы просто грубо попраны. Сначала газовый гигант Франции подписал соглашение с Россией по Штокмановскому месторождению, затем быстро наступила очередь для соглашений России с крупнейшей газовой компанией Норвегии (объединённая со «Статойлом»), потом в Москву примчался и свой пакет документов подписал премьер-министр Голландии, а бывший министр иностранных дел Дании, «большой друг Эстонии», которого никак нельзя заподозрить в симпатиях к России, Эллеман-Йенсен горячо порекомендовал прибалтам «улучшить отношения с Москвой». На всё это заключительным аккордом прозвучало дружное «ура!» со стороны семи ведущих западноевропейских стран. Эстония оказалась без приглашения в будущее, что будет иметь для неё куда более серьёзные (стратегические!) последствия, нежели временная изоляция. Финны радостно потирали руки, когда Таллин потребовал «убрать из её зоны Балтики» трубопровод. В Москве пожимали плечами: прибалтийский кретинизм и только… Будем справедливы, речь идёт о немощи псевдоэлит, точнее политических правящих корпораций.

Псевдоэлита, «государство-корпорация»

и цивилизационная парадигма

В настоящее время специалисты активно дебатируют теоретическую проблематику будущих характеристик государственности. Здесь мнения делятся на две главные группы: сторонников концепций «государства-нации» и «государства-корпорации».

Классическим примером «государства-нации» могут служить ведущие государства Европы, Россия, Китай, Индия и ряд других. Исследуя генеалогические корни различных родов России, а точнее исторического русского этнокультуроного пространства (в том числе с Прибалтикой, Украиной, Белоруссией и т.д.) часто приходится сталкиваться таким определением того или иного лица в эпоху сословно-монархического прошлого: имярек – «дворянин российской нации». Или возьмём название одного свода - «Общий гербовник дворянских родов российской империи». Заметим, что царская Россия, без сомнения, была «государством-нацией» с государствообразующим ядром в лице русского народа. Все народы, жившие в империи именовались российскими. Но ведь общее название – российская нация. Или история Германия иного не знает нежели германской нации. Тем временем, оставались и русские, и немцы, в качестве государствообразующих народов. В противоположность этому понятию, носителем образа «государства-корпорации» стали США. Да, там говорят об «американцах», но единственным критерием остаётся при этом – гражданство Соединённых Штатов. Русский за пределами России и без её гражданства остаётся русским, а вот без гражданства США никто за их границами американцем себя не объявляет. Видимо, гражданство для «государств-корпораций», порождённых эпохой посткапитализма и пострыночной экономики, стало определяющим фактором.

Однако, к какой категории отнести в современном мире те же прибалтийские государства-лимитрофы? Здесь наблюдается любопытное противоречие. Страны Прибалтики объявили себя моноэтническими, будучи, на самом деле, полиэтническими. Декларируется создание «государств-наций» (чему никак, кстати, не противоречит полиэтничность народонаселения), а на деле определяющим фактором принадлежности того или иного лица избрано гражданство. Интересен и ряд подмен. Например, вместо провозглашённой моноэтничности на практике проводится политика этнократии. Отчего так, понятно. Моноэтничности нет, есть полиэтничность населения, а, стало быть, при реализации планов политическая практика выливается в этнократию и в насильственную ассимиляцию неэстонцев, латышей и т.д. под всеобщие заклинания прессы и политиков об «интеграции». Механизмы и методика такой долговременной политики неизбежно препятствуют образованию «государства-нации», в которой живут отнюдь не исключительно только эстонцы, а должна сложится эстонская нация (все укоренившиеся здесь жители без национальных различий) со своим культурообразующим ядром – эстонцами. Вместо «государства-нации» фактически воплощается концепция «государства-корпорации», в котором идеи этнократии служат лишь ширмой для …правящей корпорации или псевдоэлиты. Дескать, разделяй и властвуй. Вот и получается, что государством-корпорацией только и может управлять правящая корпорация, а не полноценная элита. Провозглашаемые лозунги о языке – всего лишь приём, метод, механизм ограничения влияния этнокультур, бытующих в Эстонии. И это, как ни странно, касается также культуры самого эстонского народа. Ведь, искусственно разрывая связь прибалтийских этнокультур с русским этнокультурным пространством, происходит неизбежная денационализация этих стран. Пустот не бывает. Уходит одно, приходит другое. Уходит парадигма культурного общежития на восточноевропейском пространстве, но по другому вектору, с запада, приходит совсем иное – общество потребления, коммерциализация культурно-духовной сферы и, как следствие, её вырождение. Никак нельзя забывать, что цивилизационный «портрет» прибалтийских народов сложился под влиянием двух главных цивилизационнных моделей (систем), он несёт на себе очевидный след западноевропейской материальной культуры и восточноевропейской (русской – православно-христианской) духовной культуры.

Неорганичность для прибалтийских стран модели «государства-корпорации» с присущей ему правящей корпорацией, псевдоэлитой вместо элиты очевидна. Более того, такая модель грозит самому существованию прибалтийских народов. И здесь следует задаться вопросом о том, каково фундаментальное свойство, определяющее мотивацию поведения псевдоэлиты. Мы не будем возвращаться к тому, что вместо триединой сущности элиты - «власть – экономика – интеллектуалы (духовно-культурная сфера)» воцарился двуглавый симбиоз псевдоэлиты - власти и денег. Обратимся к тому, что интеллектуалы являются носителями не просто знаний, но, прежде всего, т.н. «духа», то есть духовных ценностей, на которых выстраивается вся архитектура и архитектоника культуры. Вопрос о сущности и развитии духовно-культурной сферы – тема о религиозности общества, общественного сознания в широком смысле, то есть в смысле системы традиционных цивилизационных нравственных ценностей. Отсутствие в элите компонента «духа» и его носителей-интеллектуалов априори представляет нам псевдоэлиту (правящую корпорацию) как социальное явление, группу далёкую от духовности. Демонстративные посещения храмов и церковных служб для псевдоэлиты – всего лишь антураж, необходимый с целью декларации о собственной добропорядочности перед избирателями. Особенно, в периоды кризисов и выборов. Словом, один из самых характерных отличительных признаков псевдоэлиты состоит в её секулярности.

Цивизационная парадигма и секулярность псевдоэлиты

Интеллектуальное наследие английского историософа Арнольда Джозефа Тойнби (1889–1975) безусловно заслуживает внимания. Именно Тойнби обнаружил закономерности в сравнительном исследовании культур, обнаруживающих поразительное сходство в жизненном цикле – возникновении, развитии и упадке, а также историческую ограниченность, т.с. «невечность» цивилизационных моделей, выполняющих свою роль на протяжении и в рамках лишь определённых исторических эпох. Именно Тойнби говорил о системообразующем факторе в цивилизационных моделях - об исторически сложившихся этнокультурных архетипах. Причём, Тойнби отводит именно религиозной составляющей роль ядра цивилизционных систем. Он выделял 21 цивилизацию, для которых характерны уникальные универсальные религии, мировые государства и философии. Позже он выделял уже 36 исторически известных цивилизаций и пять «живых» цивилизаций третьего поколения: западно-христианскую, православно-христианскую, исламскую, индуистскую, дальневосточную.

Правда, до него в середине 19 века об этом же писал выдающийся русский историософ и писатель, автор книги «Россия и Европа», один из основоположников отечественной геополитики Николай Яковлевич Данилевский (1822 – 1885), сформулировавший понятие «культурно-исторических типов». Конечно, позиции Данилевского небезупречны, особенно в части «непередаваемости» этнокультурных и культурно-исторических особенностей цивилизационных моделей (у Данилевского - народов и племён). Однако понятие культурно-исторического типа стало одной из основ развития геокультуры в научном осмыслении для многих поколений исследователей.

Предвосхищение (более века назад!) грядущей роли геокультуры и её будущей доминанты над геополитикой и геоэкономикой, наряду с такими же предчувствиями Ф.М.Достоевского в его художественных произведениях (напр. Легенда о Великом инквизиторе в «Братьях Карамазовых) и в «Дневнике писателя» (тема России и Европы, исламской Турции и Европы) послужили направляющими вехами для осмысления актуальных проблем сегодняшнего дня. Вспомним здесь слова Достоевского: отнимите у русского его веру, и он перестанет существовать.

Прежде всего геокультурное превосходство в региональных и мировых масштабах будет определять статус региональных и мировых держав-лидеров, а точнее лидерство цивилизационных систем, в будущем. Геополититические и геоэкономические факторы, видимо, будут выполнять подчинённую роль.

Время идёт вперёд. Цивилизационный портрет мира, данный Тойнби, изменяется. И скорее всего сегодня следует видоизменить или уточнить его классификацию «живых цивилизаций». В наше время, видимо, речь может идти о таких: западноевропейская (с нынешней доминантой англосаксонского «евроатлантического» влияния, включая США), восточноевропейская (Русский мiр – православно-христианская), арабо-исламская, азиатско-тихоокеанская (с доминантой китайского и индийского влияния), нарождающаяся латиноамериканская, а также, с большой натяжкой и неопределённостью в перспективе, африканская.

Когда историки и политологи чертят линии на географических картах, обозначая разделительные рубежи, границы между моделями, то всё это, с историософской точки зрения, представляется школярским занятием. Когда-то линию между Востоком и Западом проводили по Одеру и Нейсе. Сейчас чертят по реке Нарове и Чудскому озеру на юг к Чёрному морю (балтийско-черноморский вектор). Тем временем, перед глазами подготовленного историософа возникает совсем иная картина. Дело в том, что цивилизационные модели не соприкасаются границами т.с. «встык». Эти модели соприкасаются в виде наложения краёв друг на друга, образуя целые зоны или пространства, которые я называю межцивилизационными. Имея в виду место сретения западноевропейской и восточноевропейской моделей (Русский мiр), мы можем говорить о широкой полосе пространств (зон), включающую целую вереницу государств и территорий от Балтики до северного и западного побережья Чёрного моря – Финляндия, прибалтийские страны, Польша, Словакия и Чехия (отчасти, вместе с крайним западно-украинским узлом), Венгрия, Румыния и Молдавия. В порядке пояснения следует отметить, что, ограничиваясь периметром российских границ, к межцивилизационным зонам или пространствам можно отнести Закавказье, Среднюю Азию и Алтайско-дальневосточный вектор, которые являют собой место стретения Русского мiра, соответственно, с арабо-исламским и азиатско-тихоокеанской цивилизационными пространствами.

С учётом сказанного выше, обратимся к свойствам межцивилизационных пространств (зон). Каковы их характеристики? Скажем сразу, что эти пространства и конкретные страны населяют различные этносы, говорящие на совершенно разных языках (например, эстонский и русский). Важным остаётся географическое расположение, как объективная заданность, определившая полиэтничность состава населения этих стран. А также, важен фактор влияния цивилизационных моделей, в котором доминантой представляется религия (система традиционных ценностей). Наверное, именно поэтому межцивилизационному пространству от Балтики до Чёрного моря столь характерна православно-протестанско-католическая многоконфессиональность, имеющая в своей основе единые христианские истоки. Отсюда – конфессиональная полифоничность прибалтийских народов. Однако это же обстоятельство содержит в себе причину ряда противоречий. История динамична. В её ходе много раз менялось соотношение сил между двумя цивилизационными моделями, что предопределяло усиление или ослабление влияния той или другой в межцивилизационных зонах. В чём это выражалось? В языческие Эстонию и Латвию христианство пришло впервые с православными миссионерами (10-11 века). Вскоре, эти страны испытали опыт жёсткого насаждения католичества, несколько веков спустя – эпоха Реформации и продолжительное противоборство протестантов и католиков за овладение умами и душами местного населения. С приходом в Прибалтику петровской России - новый интенсивный рост православного элемента. Видимо, столь часто менявшиеся религиозно-конфессиональные влияния привели к определённой цивилизационной «растерянности» прибалтийских народов и к их повышенной адаптируемости, готовности к конфессиональным изменениям, к ослаблению приверженности к конкретной конфессии. Не случайно на сегодняшний день Эстония является в равной степени как лютеранской, так и православной страной (по данным МВД Эстонии – прим. равная численность паствы). В результате этих процессов постоянной замены религиозных идеологий, а также в силу самой специфики католическо-протестанской религиозной парадигмы (поздний эллинизм – римское право – «вера закона» - абсолютизация прав человека) и православной парадигмы (модифицированная византийско-греческая традиция – «вера от благодати т.е. нравственного закона» – главенство этических норм) наложили свой отпечаток на этнокультурный портрет прибалтийских народов. Здесь отчётливо видимы влияние (наследие) западноевропейской материальной культуры и явная доминанта влияния русско-православной духовной культуры. Если эстонское слово «клейт» (платье) от немецкого «кляйт», то слово «раамат» происходит от русского «грамота». Комментарии, как говорится излишни.

Но в современном мире себя проявила очень опасная тенденция, порождённая западноевропейской цивилизационной моделью, из недр которой в своё время появились на свет также и инквизиция, сжигавшая инакомыслящих на кострах, и марксистский коммунизм, и немецкий нацизм. Под влиянием цивилизационной «растерянности» в предпочтениях (конфессиональная полифоничность) и последовавших в 20 веке пятидесяти лет атеистической идеологии, а главное, под влиянием глобализационных процессов последнего времени, прибалтийские общества стали преимущественно секулярными, и в этом кроется огромная угроза для выживаемости народов (только ок. 9% эстонцев считают себя верующими). Вряд ли кто будет оспаривать утверждение, что западноевропейские наднациональные институты (НАТО, ЕС и пр.) т.с. владеют прибалтийскими странами, превратившимися в классические лимитрофы (корректный политологический термин, а не в обиду сказанный эпитет!). И вряд ли кто станет оспаривать, что наряду с католическо-протестантской Европой существует, довлея над всем, секулярная Европа, родившая эти самые наднациональные институты. До сих пор, секуляризм зиждился на двух почти незыблемых столпах, внушавших миру миф о своей непобедимости. Эти столпы – стабильность (безопасность) и большой достаток. Вместе эти два понятия образуют смысл комфорта, сути общества потребления. Но куда же исчезает стабильность? После варварской бомбёжки растерзанной Югославии и уничтожения двух тысяч мирных белградцев от англо-американских бомб с «обеднённым ураном» (!), или постоянно вспыхивающих ночных вакханалий в Париже и в Германии, или баскских взрывов в Испании… Нарождается новое явление – исламская Европа, столь пугающая секуляристов. А куда исчезает достаток, коль явственно забрезжил энергетический кризис, могущий в короткий срок превратить сытую жизнь в тёмный, холодный и голодный мираж для всей западной Европы?

Столпы секулярной конструкции комфорта рушатся… В общественном настрое начинают доминировать апокалипсические настроения. Часто на уровне общественного подсознания, как это въяве мы видим в национальных обществах прибалтийских стран. Кстати, в этом смысле решение правительства Эстонии о демонтаже т.н. «Бронзового солдата», т.с. символа одного из «сыновей эстонского народа», являет собой одно из выражений апокалипсического состояния общественного подсознания эстонского общества. Об осознании такого состояния общей ментальности эстонского общества со стороны интеллектуальной и политической элиты нации говорить пока не приходится. Деструктивное решение в отношении «бронзового солдата» - своего рода символический акт имитации «коллективного самоубийства». Ведь необходимо понимать, что именно религиозно ориентированным, т.е. сохраняющим доминанту системы традиционных нравственных ценностей нациям и обществам присуще не апокалипсическое, а эсхатологическое восприятие бытия и будущего.

Правильный ли выбор сделали секуляризированные прибалтийские общества в пользу секулярной Европы в 1990-х годах? Это вопрос обретает всё большую актуальность для народов Прибалтики. На волне распада СССР западноевропейская цивилизационная модель побудила к более интенсивному строительству наднациональных европейских конструкций во имя «хлеба и зрелищ». В последние же годы Россия оправляется, сосредотачивается и крепнет. Возведение здания, архитектуры «Соединённых Штатов Европы» явно застопорилось. Восстанавливается баланс сил и влияний. Тихо, постепенно, с перспективой восстановится хотя бы на евразийском маленьком полуострове под названием «Европа».

В экзистенциональном смысле перед прибалтийскими народами и обществами встаёт проблема выживаемости. Или, с другой стороны взглянув на вещи, под управлением псевдоэлиты эти общества по определению предназначены к закланию. Ибо нынешние псевдоэлиты секулярны и их появление в качестве «руководящей и направляющей силы общества» было предопределено секулярностью самого общества. Не случайно же псевдоэлиты в странах Прибалтики с такой лёгкостью отказались «от имени своих народов» от суверенитета, делегировав его наднациональным структурам в Западной Европе. А речь ведь идёт о тех самых свободе и независимости, альтернатив которым «нет и никогда не будет», и за которые патетически провозглашалась готовность умереть, но отстоять «во веки вечные».

Псевдоэлита без переживаний заплатила дорогую цену за эфемерное иллюзорное право говорить о том, что она тоже теперь является «частью мировой элиты». Но не более чем только говорить. Важнее другое, она может какое-то время рассчитывать на сохранение своих корпоративных преимуществ. По крайней мере, до тех пор, пока хватить у Запада сил покровительствовать. Но вот надолго ли хватит? Может статься, что очень скоро ему будет не до Прибалтики. Не по дням, а по часам растёт мощь формирующегося огромного азиатско-тихоокеанского гиганта с его колоссальным потенциалом людских, интеллектуальных и производственных ресурсов. Уже сегодня политическая элита США начинает формулировать новые доктрины, исходя из того, что шестидесятилетний период «евроатлантизма» заканчивается… Не будет покровителей, не будет и будущего у секулярной псевдоэлиты. Ибо только истинная элита обладает религиозным (духовным и интеллектуальным) видением мира и своего органичного места в нём. Именно она способна не только обнаруживать и осмысливать актуальные проблемы общества, но также предлагать сценарии их решения. Стагнация интеллектуальной мысли в прибалтийских обществах, конечно, обусловлена достаточно длительным периодом в истории. Перестают «работать» столь популярные во второй половине 20 века идеи, выросшие из французского экзистенциализма на ниве советского периода внерелигиозности. Именно эти идеи стали основой для состояния секулярности обществ с «прибалтийским акцентом». Грядущий кризис западноевропейской цивилизационной системы, который последует после преодоления кризиса восточноевропейской системы, видимо, неизбежен. Куда двинется интеллектуальная мысль прибалтов – эстонских, латвийских и литовских интеллектуалов? Полагаю, что с восстановлением (хотя бы частичным) в прибалтийском межцивилизационном пространстве влияний вновь крепнущей восточноевропейской модели (Русский мiр) станет важным фактором в поиске этих новых путей и ролей в изменяющемся мире. Этому с неизбежностью сопутствует признание обществом полиэтничности населения, гармонизация межнациональных отношений, возвращение к сосредоточению на внутренних ресурсах, учёт геополитических, геоэкономических и геокультурных реалий, и выстраивание системы международных отношений согласно требованию главенства прежде всего национальных интересов прибалтийских стран.